Телефоны приемной:
+7(952) 972 5000
+7(952) 813 9006

Полезное чтение. 10 книг от писательницы Линор Горалик

26 январь 2020, Воскресенье
229
0

В руб­ри­ке «По­лез­ное чте­ние» мы про­сим экс­пер­тов в об­ла­сти об­ра­зо­ва­ния, дру­зей «Цеха» и из­вест­ных лю­дей рас­ска­зать нам о нон-фикшн кни­гах, ко­то­рые по­мог­ли им в ка­рье­ре, са­мо­раз­ви­тии и са­мо­об­ра­зо­ва­нии. В но­вой под­бор­ке сво­им спис­ком лю­би­мой и по­лез­ной ли­те­ра­ту­ры де­лит­ся писательница, поэтесса и исследовательница моды Линор Горалик.

«Cоветская повседневность. Нормы и аномалии», Наталия Лебина

Эта книга рассказывает о том, как советское государство в первой половине своей истории (1920-1950 годы) битьем и катаньем, кнутом и пряником устанавливало границы приемлемого и неприемлемого в жизни граждан любого ранга: от правящей верхушки до маргинализированных членов общества. Этот процесс касался всех сфер человеческой жизни — от литературы до моды и от гендерных отношений до спорта, или вопросов о праве человека на самоубийство. Лебина, на мой взгляд, блестящий исследователь, и ее книги доставляют мне острое удовольствие: они не только обнажают и делают более доступными моему пониманию очень интересующие лично меня исторические механизмы, но и рассказывают историю России с позиции повседневного бытования частных лиц, — и это кажется мне предельно важной работой в свете, среди прочего, нынешней официальной политики в отношении исторического взгляда.

Sex and Punishment: Four Thousand Years of Judging Desire

Эта прекрасная книга рассказывает о сексуальной истории человечества сквозь призму нормы и трансгрессии: здесь говорится, в первую очередь, о том, как общество пытается нормировать эротические практики частных лиц (причем практики очень разнообразные, касающиеся не только копуляции, — речь может идти и о мастурбации, и о потреблении эротического контента, и о целой россыпи занятий, которые мы сейчас едва ли сочтем предосудительными), а во вторую очередь (и это самое интересное) — о том, почему, собственно, у нас есть потребность это делать. Быстро выясняется, что говорить об «отсталости» и «ханжестве» очень легко, а увидеть стоящие за ними страхи и тревоги — гораздо труднее.

«Жертвы моды», Дэйвид Элисон Мэтьюз

Эта книга, вышедшая в важнейшей серии «Библиотека журнала "Теория моды"», работает с той постоянной тревогой, которую, на мой взгляд, испытывает частное лицо, сталкиваясь и с модой как явлением, и с модой как институцией, и с модой как системой. Мэтьюз, в отличие от множества авторов, соприкасавшихся с темой «опасности» применительно к моде, не пытается отбросить эту тревогу и разубедить читателя, а идет тревоге навстречу, шаг за шагом исследуя ее и в исторической, бытовой и антропологической перспективах, принимая как значимый факт и страх перед «вредными материалами», и страх перед «разорительной модой», и страх, в конце концов, перед «немодностью» как таковой. Кроме того, эта книга — кладезь захватывающе интересной фактуры, и все, кто наконец хочет разобраться с вопросом о безумии безумных шляпников, будут, мне кажется, благодарны «Жертвам моды».

«Мода и мораль», Эйлин Рибейро

Еще одна книга из «Библиотека журнала "Теория моды"» (естественным образом, у меня эта область чтения сильно доминирует); Рибейро делает очень важную вещь: она подробно рассматривает вопрос о том, почему мода становится объектом общественных неврозов — и как эти неврозы сконструированы; о том, почему мы постоянно делаем попытки оценивать моду (во всех смыслах этого слова) при помощи этических инструментов — и почему эти инструменты порой отказывают, а порой дают такие противоречивые оценки; наконец, о том, как эти самые оценки могут радикально меняться с течением времени, — и о том, почему эти изменения далеко не всегда предсказуемы и совсем не обязательно ложатся в канву доминирующих в той или иной группе моральных нарративов.

Blood and Guts: A Short History of Medicine, Roy Porter

История медицины для меня — это всегда история надежд (а я вообще люблю книжки по истории медицины), и эта книга — прекрасный пример такого подхода: Портер рассказывает о медицине как о попытке совместить надежды человечества (будь то надежда на исцеление от любого недуга при помощи «панацеи» или надежда на эффективную и безопасную анестезию) и технические возможности, возникающие в результате систематичного труда гениальных (или просто очень трудолюбивых) людей — или, напротив, в результате случайных и счастливых озарений. Получается страшная и прекрасная книга о том, как невозможное становится возможным — но при этом иногда очень дорого обходится.

«Записи и выписки», Михаил Гаспаров

Вечное чтение, вечная радость и книга, от которой лично мне не просто всегда делается хорошо, — я еще и постоянно испытываю благодарность к ее автору за великую его наблюдательность, помноженную и на тонкое и печальное чувство юмора, и на изумительную любовь к языку, и на многое из того, что я не решусь пытаться называть, потому что могу ошибиться. Книга, которую, казалось бы, кусками знаешь наизусть, однако возвращаешься к ней так, как возвращаешься домой, — но при этом все время знаешь, что тебе, как в волшебном замке, будут открываться новые потайные двери: может быть, потому, что ты подрос и они стали тебе доступны, а может, потому, что просто повезло.

«Любишь ли ты музыку?» — спросил Ребиков мужика. «Нет, барин, я непьющий», — ответил тот —Михаил Гаспаров

Art Brut: The Origins of Outsider Art, Lucienne Peiry

Эта книга считается одним из ключевых изданий, посвященных так называемому «искусству аутсайдеров», — и тут мы сразу натыкаемся на некоторую проблему: само это выражение за двадцать лет с момента выхода книги устарело, новый язык для обозначения творчества тех, кто не вписывается в рамки стандартных художественных институций, так окончательно и не устоялся (со словами art brut тоже есть проблемы), — но это ни на секунду не отменяет того факта, что Пейри, влюбленная в тему (она — директор исследовательского и международного департамента музея «Коллекция Ар-Брют» в Лозанне), дает довольно отчетливое представление о том, почему этим работами надо интересоваться — и как их можно любить.

«Страдающее средневековье: парадоксы христианской иконографии», Михаил Майзульс, Дильшат Харман, Сергей Зотов

Одна из огромных прелестей этой книги — возможность понять, чем вера была для частных лиц, живших в Средние века; это эгалитаристское исследование в самом лучшем смысле слова (если, конечно, я поняла его правильно): оно, среди прочего, говорит об иконографии как о важнейшем языке, которым, с одной стороны, Церковь обращалась к человеку, а с другой стороны — сам человек внутри себя говорил о вере (или, по крайней мере, пользовался для того, чтобы осмыслить церковные постулаты в рамках понятных ему конвенций, и — иногда — даже и вне рамок внутрицерковной борьбы за эти самые постулаты). Ну и, кроме того, это захватывающее интересное чтение с картинками, — часто ли взрослому выпадает такая радость?

В Средневековье, когда религия пронизывала все стороны жизни, священное так не боялось ни заражения миром, ни даже смеха в свой адрес—Михаил Майзульс, Дильшат Харман, Сергей Зотов

Fashion on the Ration: Style in the Second World War, Julie Summers

Прекрасная книга о том, как британцы справлялись с одеждой на протяжении всего периода Второй мировой войны — и вообще всего периода бытования карточной системы, когда карточная система и социальные нормы жестко регламентировали то, что человек мог носить, из чего одежда могла создаваться — и даже то, как именно человеку было положено выражать собственную идентичность инструментами костюма. Собственно, последняя проблема оказывается интереснее всего: любой элемент костюма, — с одной стороны, даже ширина подола юбки или относительная новизна ткани, пошедшей на костюм, становились в некоторой мере политическими высказываниями, а с другой стороны — государство в этот период мобилизовало свои лучшие творческие силы для того, чтобы помочь гражданам в трудный час справляться с дефицитом одежды и всего, что было необходимо для ее создания. В сумме эта книга дает, мне кажется, очень важную картину того, что люди ни при каких обстоятельствах не перестают интересоваться одеждой — и что ни в каких обстоятельствах одежда не перестает быть важнейшим инструментом актуальной коммуникации между людьми.

«Опасные советские вещи», Александра Архипова и Анна Кирзюк

Эта прекрасная книга сопровождается подзаголовком «Городские легенды и страхи в СССР», но мне показалось, что ее вполне справедливо считать своего рода «невротической историей Советского Союза»: она рассказывает о том, чего люди (принадлежащие к самым разным социальным статусам) боялись, как эти страхи являли себя в повседневной деятельности (и транспонировались в представления о материальных явления самого разного масштаба — от жилмассовов до спичечных коробков).

Итервью брала: Анастасия Котлякова

«Цех» — медиа о непрерывном образовании взрослых людей. Мы целиком захвачены идеей постоянного развития личности — профессионального, интеллектуального, эмоционального и даже духовного. Мы исследуем, как, чему и где лучше всего учиться и, главное, зачем. Если вам понравился этот материал, подпишитесь, пожалуйста, на нашу почтовую рассылку.


Источник
Обсудить
Loading...
Добавить комментарий
Комментарии (0)
Прокомментировать
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Наш коллектив
Партнеры